Мейерхольд и два «Ревизора»

В рубрике посвященной 100-летию «БР», мы публикуем материалы из газет разных лет, выбирая самые интересные, самые значимые.

Леонид Мальцев

(По материалам  «Бийского рабочего»,  8 февраля 1974 года)

В феврале 1974 года исполнялось 100 лет со дня рождения Всеволода Эмильевича Мейерхольда (1874 – 1940)– выдающегося советского режиссера, актера, народного артиста республики.

В начале 30-х годов театр Мейерхольда приезжал на гастроли в Новосибирск. Сам Всеволод Эмильевич проявил большой интерес к Сибири, к ее индустриализации и даже мечтал перевезти свой театр в Новосибирск, когда будет построен новый театр – теперешний театр оперы и балета.

Эти гастроли оказали большое влияние на театральную жизнь Сибири. Новаторство Мейерхольда не могло не отразиться на творчестве режиссеров и актеров других сибирских театров. К сожалению, некоторые режиссеры поверхностно восприняли новое в театре Мейерхольда и позаимствовали у него далеко не лучшие находки.

Всеволод Мейерхольд со своей женой, актрисой Зинаидой Райх. фото: www.kino-teatr.ru

Всеволод Мейерхольд со своей женой, актрисой Зинаидой Райх. фото: www.kino-teatr.ru

 Так случилось, что сначала я увидел «Ревизора» по-Мейерхольду в Бийске, в постановке заезжей труппы, а лишь потом настоящий мейерхольдовский спектакль. Тот спектакль, который я увидел в Бийске, был далек от Гоголя. На сцене красовалось многоэтажное сооружение – дом в разрезе, и в каждой комнатушке-клетушке шло непрерывное действие. На верхнем этаже собирались к городничему чиновники, внизу у трактира прогуливались Бобчинский с Добчинским, а в одной из клетушек, номере гостиницы, на постели Хлестакова «философствовал» полуголодный Осип.

Легко понять, что, приехав позднее в Москву, я шел в театр Мейерхольда с некоторым предубеждением, тревожно прислушивался к разговорам зрителей, уже побывавших на его спектаклях. Говорили, что спектакль «Ревизор» абсолютно непонятен, и за девять лет, прошедших после премьеры, заметно «поистрепался».

Я вошел в зал и устроился на откидном си­денье в проходе (хорошие билеты достать было просто невозможно!). Бросилось в глаза, что не было ни занавеса, ни рампы. Сцена была как бы продолжением зрительного зала и ничем не была отгорожена.

Раздался гонг, и на сцене вспыхнул свет, выехала приподнятая сценическая площадка. Той четвертой стены, которая всегда незримо существует, подразумевается, в театре не было.

Началось сценическое действие, и… совершилось чудо. Спектакль заиграл гоголевскими красками. По-новому, необычно звучали слова пьесы.

Поразил проход на сцене Хлестакова (его блестяще играл Эраст Гарин). Подвыпивший Хлестаков, поминутно роняя с плеч роскошную шинель с бобрами, выделывал вензеля на улице городка, пугал встречных чиновников неуловимым сходством с самим самодержцем российским. Немая эта сцена явилась прелюдией к чудесно поставленной сцене взяток.

Еще одна незабываемая сцена: городничиха мечтала о победах над молодыми красивыми офицерами, и эта мечта, воплощенная актрисой Зинаидой Райх на сцене, светилась гоголевской усмешкой.

Финал – немая сцена. Как пораженные громом, застыли в неподвижности чиновники и гости городничего. Потух свет и загорелся вновь. Но что за чудесное превращение! Лица чиновников и гостей вдруг стали неживыми, уродливыми. Оказывается, уже не актеры, а куклы стоят в тех же позах на сцене.

 Овации. Зрители первых рядов устремились к самой сценической площадке, рассматривая кукол. Получился еще один финал спектакля – наши современники перед гоголевскими персонажами.

И тут появился человек в простой блузе. Спектакль был дневной, и он, видимо, пришел с репетиции. Это был сам Мейерхольд. Он сделал широкий жест, как бы приглашая всех на сцену, и негромко сказал тем, кто был около него:

– Спектакль не окончен. Он продолжается – в сердцах зрителей: каждый – сам себе ревизор!

Рубрику ведет Елена Мельникова.

 

Поделиться
 

Оставить комментарий Правила комментирования

Войти с помощью: