От «Денди» до примерки «на картонке»: бийчанин написал книгу о городе в 1990-2000 годах
Анатолий Прозоров, выпускник Бийской православной гимназии (так до 2012 года называлась Православная школа во имя праведного Иоанна Кронштадтского), написал книгу о своем детстве, которое пришлось на 1990–2000-е годы. Называется она «История одного „хочу“».
Как признался автор, взяться за перо его побудили два обстоятельства. Во-первых, захотелось снова вернуться «туда», а во-вторых, сохранить частичку того Бийска, который видело его поколение: те улицы, дворы, школы, атмосферу и людей.
Предлагаем через взгляд Анатолия Прозорова вспомнить, как жил Бийск в то время.
. Фото: из архива Анатолия Прозорова
Дорогие иномарки и общежития с тараканами: разделение общества
В советское время все жили более-менее одинаково. Конечно, и тогда были партийная элита, люди, которые имели доступ к дефициту и высокие официальные доходы, но именно в 1990-е годы расслоение общества стало наиболее масштабным и заметным.
Семья, в которой жил Анатолий, имела статус малообеспеченной.
Однажды во время сильного ветра в гимназии приняли решение, что учеников по домам развезут родители. Ребят распределили, кто с кем поедет. Анатолий вспоминает, как его подвёз на чёрном «Ленд Крузере» папа Татьяны — девочки, которая училась классом младше:
«Ленд Крузер — „сотый“, самый свежий, только-только вышедший. Для 1998 года это было как космолёт, внезапно оказавшийся на улицах Бийска… Я сел в машину. Салон светился огнями. Цветной дисплей. Для меня это был шок».
Папа Тани довёз Толю до общежития «Полиэкса», располагающегося на ул. Ударной. Комнату в 17 квадратных метров Людмила Михайловна, мама мальчика, получила от предприятия.
«В комнате стояли два кресла, холодильник „ЗИЛ“, который давно не работал, и большой шкаф с шифоньером вдоль стены. У окна — мой рабочий стол, рядом тумбочка с маленьким телевизором. Цветного у нас не было, и даже этот — с антенной и дрожащим изображением — казался тогда чудом. Дальше маленький столик с плиткой. Тараканы были привычным фоном общаги. Днем их почти не видно, но ночью, стоит включить свет — и по стенам, по полу начинают разбегаться десятки. Отрава не помогала — они приходили от соседей. Даже в холодильнике, который мы почти не использовали, стоял характерный запах — чего-то затхлого. Зимой продукты держали за форточкой. Иногда их клевали вороны, а бывало — соседи подцепляли и уносили».
Приставка «Денди» и шалаши — игры детей в 1990-е
«Я зашел, снял китель, бросил на стул и почти бегом подлетел к телевизору. Васина приставка „Денди“. Она была у нас с прошлых выходных. Подключить приставку — целая наука. Крутишь провода, настраиваешь антенну, ловишь сигнал. Сначала экран шипит и дергается, потом вдруг загорается заветное САРСОМ. Я уселся поудобнее. Первая игра, в которую я собирался играть, — „Чип и Дейл“».
Анатолий Прозоров вспоминает, что любимой уличной игрой бийских ребятишек в теплое время года было строительство шалашей, зимой — катание на стульях.
«Большинство ребят делали шалаши — четыре палки, тряпка сверху, листья. Красиво, но на два дня. Мне это казалось несерьезным. Я хотел строить как взрослые. Выкапывал ямы под столбы, обматывал их рубероидом, чтобы не сгнили, трамбовал кирпичами, если был цемент — заливал. Ставил лаги, придумывал двойные стены, между которыми засыпал золу или глину. Где-то доставал старые оконные рамы — делал окна. Даже дверь мастерил. С крышей всегда была беда — доски, полиэтилен, и все равно при сильном дожде протекало».
. Фото: из архива Анатолия Прозорова
«Самым главным были не горки. Самое главное — на чем кататься. Обычные санки? Скучно. Картонки? Мелочь. Пакеты? Ну, детский сад. А вот стульчики — это уже уровень. Делались они так. Берешь школьный стул — тот самый, желто-коричневый, на железных ножках. Сначала снимаешь спинку — выкручиваешь болты или просто выбиваешь гвозди. Дальше самое важное: две задние стойки, на которых держалась спинка, загибаешь вверх — это и будут полозья».
Коктейль по карточке
«В те годы „карточка“ — это отдельная история. Зарплату людям зачастую не выдавали, и у нас были фирменные талоны. Сначала по ним можно было взять много чего, потом — все меньше и меньше: полки пустели, деньги становились сильнее бумажек. Наступил переходный период: за деньги был выбор, за карточки — „что осталось“. Но иногда случалось маленькое чудо. Например, сегодня.
— Коктейль есть? — мама протянула карточку.
— Есть, — устало улыбнулась буфетчица. — Ванильный.
Конечно, таким коктейлем основная часть бийских семей баловала детвору в 1990-е не часто. Но именно поэтому он и казался „самым вкусным на свете“.
Рецептом вкусняшек попроще автор тоже поделился на страницах книги.
«Еще одна вещь, которую я тогда любил, — кусок хрустящего хлеба с сахаром. Отрезаешь корочку, посыпаешь сахаром, сверху капаешь водой, чтобы он впитался, и чуть лимонной кислоты. Получается сладко, хрустяще и с кислинкой… Шоколадное масло тоже было откровением. Мама как-то привезла пачку — редкость тогда. Намазываешь на горячий хлеб — и жизнь удалась».
Санаторий «Химик»
«Здание „Химика“ светлое, коридоры длинные, в воздухе стойкий аптечный запах — что-то между йодом, марганцовкой и чистым полом. Я сдал сменку, узнал распорядок: процедуры, свободное время, обед, тихий час с часу до половины четвертого, полдник в четыре, потом занятия и ужин, и к шести-семи можно ждать маму. Первая процедура — хвойная ванна. Большая чугунная ванна, вода горячая, пахнет лесом. Медсестра в белом халате поставила песочные часы на бортик:
— Десять минут, как песок пересыплется — вылезай. Я лег, и сразу стало кайфово — тепло, спокойно, можно просто валяться и ничего не делать. Смотрю, как песок сыпется, и думаю — блин, сейчас закончится».
Следующей процедурой было физиолечение для горла, оставляющее после себя странный металлически-марганцевый привкус.
Обед у нас был обычный — суп, каша, котлета. Я ел, как положено, но без восторга. Зато полдник был в кайф. В четыре приносили апельсиновое желе в стеклянных пиалках, и я растягивал удовольствие до последней ложки — это был маленький праздник посреди дня».
. Фото: из архива Анатолия Прозорова
Новые вещи того стоят: примерочная на улице
Одевались в 1990-е годы почти все на рынках. Просто каждый по своим возможностям. Качественные вещи стоили дорого, но найти их было можно. Приятель Анатолия Костян однажды пришел в гимназию в костюме «Адидас». Это была тройка: штаны, куртка и жилетка, на спине — огромный трилистник.
«— Для нас это был космос. Он крутанулся посреди класса:
— Ну, как?
— Круто, — выдохнул я.
— Мамка на рынке взяла. Хочешь такой?»
Конечно, Анатолий Прозоров хотел такой костюм, но понимал, что у него он появится нескоро. И как признался автор, поэтому такой костюм хотелось еще больше.
«В Бийске тогда было три больших рынка — „Центральный“ на Сенной, „Приобский“ возле „Детского мира“ и „Привокзальный“. Самый ближний и самый родной для нас был „Привокзальный“, туда и отправились. Я сразу вспомнил, как зимой мы приходили сюда за одеждой. Раздеваться приходилось прямо там, на морозе. Стоишь в носках на куске картона, который продавщица бросала под ноги. Дышишь паром, мама торопит — „Давай быстрее, чтобы не простыть“, а тебе накидывают новые штаны или куртку, холодные как лед. Сначала неприятно, потом согреваешься. Я терпел и знал — новые вещи того стоят».
Также увлекательно и искренне автором описаны и события двухтысячных.
Над книгой воспоминаний Анатолий Прозоров трудился немногим больше года. В электронном виде книгу уже опубликовали несколько литературных порталов. Сейчас автор работает над печатным вариантом и обещает часть экземпляров передать в школьные и городские библиотеки.
еще больше материалов об истории Бийска