Нашли опечатку?
Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

Людмила Зайцева: спасение жизни не может быть услугой

О Людмиле Зайцевой в бийском здравоохранении говорят не иначе, как о руководителе, выстроившем цепь педиатрии.

Признаний и наград у самого известно главврача Бийской городской больницы не счесть, а минувшим летом ей было присвоено звание «Почетный гражданин города Бийска». С Людмилой Михайловной говорим о статусе врача, «истории болезни» российской медицины и пользе депутатской деятельности.

  • – Людмила Михайловна, стать врачом – это была мечта детства?

– Нет, я бы сказала, что в здравоохранение пришла случайно, но это действительно стало делом всей жизни. Я из простой многодетной семьи. Мама – рабочая, папа – столяр, он рано ушел из жизни, сразу после войны. Маме приходилось тянуть четверых детей. Из всех нас десятилетку окончила только старшая сестра. Другим мама сказала честно: всех не выучу. Стали смотреть, куда пойти учиться в Бийске. Родственники подсказали: идет набор в медучилище. Так и пошла туда после седьмого класса. Потом – распределение, и меня, семнадцатилетнюю девчонку, направили в Поспелихинский район, в деревню, заведовать фельдшерско-акушерским пунктом. А я до этого дом никогда не покидала. Конечно, было страшно. Шел 1957 год: ни транспорта, ни света – у всех стояли керосинки, рожали дома. Вот тогда я увидела, как и чем живут люди. Но какое ко мне было уважение! Я тогда поняла, что значит лечить, как это важно. Тогда и поняла: хочу быть врачом. Когда вернулась в Бийск, пошла в школу рабочей молодежи, ведь для экзаменов в мединститут нужны были и химия, и физика. Поступила. Днем училась, после занятий работала на скорой помощи. Другую профессию даже не рассматривала. На распределении попросилась в Бийск, здесь меня ждал муж, хотя тогда прежде всего отправляли в село. Но когда я сказала, что хочу быть детским врачом, все вопросы комиссии отпали. Педиатрического факультета еще не открыли, и была острая нехватка педиатров.

  • – Какими тогда были условия?

– Сейчас понимаю, что страшными. А тогда это казалось обычным – других-то не знали. Коллектив замечательный, многие фронтовики. А сама детская больница тогда была у Вечного огня. Там не было даже канализации. Стояли железные умывальники, в торцах – туалеты. Зимой в больнице замерзали даже градусники. Так и работали. К ТЭЦ здание мы подсоединили позже, я уже тогда стала главврачом. Было понятно: в таком месте нельзя лечить детей.

Леонид Трофимович Гарковый предложил нашей больнице поменяться местами со строящимся общежитием торгового училища, которое возводили на улице Короленко. Мы должны были отдать училищу свое здание, а сами переехать на Короленко. Там уже выкладывали пятый этаж. Вы представляете, что это значит – сказать строителям, которые уже почти закончили здание, что здесь будет не общежитие, а больница? Вновь пришлось проделывать колоссальную работу! Но тогда это рассматривалось как временное решение, пока город не построит настоящую больницу. Мне еще тогда говорили: нет ничего более постоянного, чем временное. Так и оказалось. Детская больница в этом нетиповом здании находится с 1981 года. Но после барака у Вечного огня это казалось сказкой. Можно было разместить больных в теплых палатах, врачу – помыть руки горячей водой.

  • – Позже о здании больницы заговорили вновь. Ее ведь планировали строить за «Мать и дитя»?

– Тогда еще не было «Мать и дитя». Диагностический центр разместили в здании, которое лет двадцать пытались построить как Дом пионеров. Я жила как раз напротив, думала, в него будет ходить мой сын. Но сын вырос, а здание так и не достроили. Вопрос о строительстве больницы я поднимала не раз. Нам даже удалось войти в программу, по которой выделялись деньги территориям, которые накрыло облако после ядерных испытаний в Семипалатинске, хотя, откровенно говоря, Бийск туда не входил. Согласовали все с городом, с краем. Нам подготовили проект будущей больницы – хорошего типового здания, полностью приспособленного под лечебный процесс. Участок под нее выделили как раз рядом с Домом пионеров. Здесь сносили частные дома, людей расселяли. Мы даже забили сваи под будущий пищеблок, заложили нулевой цикл хирургического корпуса. Когда в город пришли средства по программе, Геннадий Григорьевич Карпушкин решил направить их сначала на Дом пионеров – здесь было решено разместить диагностический центр, а потом – на строительство больницы. Не успели, остался один пустырь. После событий 1993 года о больнице забыли, она так и не появилась. Это до сих пор моя боль – так хотелось построить хороший стационар. Когда я увидела, что на этом месте начали строить многоэтажки, еле сдержала слезы. Столько сил было вложено в тот проект!

  •  – Вы ведь были не только врачом, но и народным депутатом, входили в Верховный Совет РФ. Это помогало в работе?

– Я бы сказала, только это и помогало в таких проектах, как подготовка к строительству больницы. Например, мне как депутату были открыты двери министерств, краевых ведомств, не говоря уже о городской администрации. Какой бы секретарь остановил народного депутата? А ходить по кабинетам начальников приходилось часто. Потребностей было много – ремонт, лекарства, оборудование. А денег на все это не было. Ходили, выпрашивали, выбивали. Так, например, появилась в Бийске дыхательная аппаратура для детей. Честно говоря, когда я только шла в Верховный Совет, то по-другому представляли его задачи. Думала, будем работать, а тогда там готовили переворот.

  • – Тем не менее 90-е годы – это время, когда жизнь менялась кардинально, в том числе и в законодательном плане.

– Да, и именно там нужно искать корень тех необратимых изменений, которые пошли в здравоохранении. Я говорю о законе об обязательном медицинском страховании. Сейчас понимаю, какими же наивными мы были, когда обсуждали его! Тогда по стране пошли новые веяния, было модно равняться на Запад. А что было у самих? Разруха и зарплата, выдаваемая мукой, водкой, одеждой. Ну как в таких условиях поднимать медицину? Начали изучать опыт других стран: в развитых была страховая медицина. И многие действительно видели в этом панацею. Как тогда думали? Будет финансирование из бюджета, а дополнительно к этому – поступления от страхователей, то есть предприятий, на которых трудятся работники. И тогда, когда деньги пойдут по двум каналам, появятся средства и на зарплату, и на лекарства, и на материально-техническую базу.

  • – Почему это не сработало?

– Нам, прошедшим школу советской медицины, казалось очевидным, что все лучшее, что было в ней, сохранится – доступность, отношение к больным, менталитет врача и пациента. А что вышло? И медицина, и больные стали заложниками ситуации. Бюджет финансирует фонд медстрахования. Оттуда должна происходить оплата лечения, которое провели врач и больница. Это первая лишняя надстройка. Потом появились страховые компании, которые тоже берут свой процент от тех денег, которые должны идти медицине. И что остается на больного? Ведь следом появился порядок оказания врачебной помощи. Скажем, больной должен находиться в стационаре не более семи дней. Если дольше – либо страховая не заплатит за «лишние» дни, либо пиши объяснительную, почему его лечат дольше. И что делать врачу? Нас всегда учили, что лечить нужно не болезнь, а больного. Но если у тебя болят суставы, и ты лечишься по профилю, а тут возникла еще и пневмония, то регламент предписывает тебе продолжать лечить суставы. Отсюда и лечение за свой счет без записи в историю болезни.

  • – На ваш взгляд, это и сказалось на взаимоотношениях врача и пациента? Ведь наверняка в советское время они были совершенно иными.

– Да, их невозможно сравнивать. Сложно сказать, какая бы еще профессия ценилась и уважалась так же, как профессия врача, ведь у человека нет ничего важнее, чем его собственная жизнь и жизнь его близких. И это понимали и врач, и больной. Нам еще студентами прививали, что терпение, доброта, умение поддержать больного – это основные качества врача, и если их нет, надо подумать над выбором другой профессии. Тогда было именно служение в медицине, и это ценилось обществом. Был образ врача. А что теперь? В фильмах, в телевизионных шоу какими мы видим медиков? Это же страшно! Да, говорят о врачебных ошибках, но они были и прежде. И такого негативного настроя не было никогда. Все по той же причине, о которой я говорила. Медицину поставили на рыночные рельсы. Я до сих пор не могу слышать фразу, которую говорят даже в правительстве, – «оказание медицинских услуг». Как спасение жизни может быть услугой?

Выходит, работа врача – товар. Но тогда платите за него, и не вспоминайте клятву Гиппократа. И я понимаю людей, выросших уже в другой стране, которым привили это. Мы потеряли целое поколение в здравоохранении, потому что молодому специалисту могли предложить только зарплату в 5900 рублей – и как на эти деньги содержать семью, строить планы на будущее? Люди уходили – кто-то уезжал из региона, кто-то шел в платные клиники, кто-то становился медпредставителем фармацевтических компаний и работал с аптеками. У нас ведь сегодня почти отсутствует прослойка врачей в возрасте от 30 до 50 лет. Мы вновь наблюдаем массовый исход из здравоохранения Бийска. И у кого учиться молодежи? Ведь врач – это не тот, кто получил диплом. Чтобы стать врачом, нужно еще быть «под присмотром» старших коллег лет пять, не меньше.

А больные в свою очередь стали «клиентами», и считают, что они правы всегда и во всем. Раньше нельзя было представить, чтобы больной спорил, утверждая, что врач его не так лечит. А сегодня легко ссылаются на то что в интернете пишут, что лечить нужно не так. Уважаемые, интернет не поставит вам диагноз и не назначит лечение, ориентированное конкретно под вас. А часто люди и вовсе путают «лечение» и «сервис».

  • – Вот уже и на самом высоком уровне говорят, что модернизация завела медицину куда-то не туда.

– Когда я слышу про модернизацию, мне всегда хочется сказать: спуститесь на землю. Да, денег на здравоохранение выделяют сейчас много. Но на что они идут? Прежде всего на строительство крупных федеральных и региональных центров. Это хорошо, что такие есть – с квалифицированными врачами, с современным оборудованием. Но как больному, скажем, из Солтона, до них добраться? Ведь сначала поставить ему диагноз должны на месте, а некому. Наверное, нужно было начинать с первичного звена. Кого мы сегодня видим «на передовой» медицины? Пенсионеров. Хороших, душевных, опытных, но они не вечны. А смены им не видно. Ремонт и компьютеры не помогут, если не будет кадров. Начинать надо было с этого направления.

  • – Людмила Михайловна, о вас говорят, что вы человек, выстроивший детское здравоохранение в городе. Как этого удалось добиться и что, на ваш взгляд, нужно вернуть из прошлого?

– Взаимодействие среди самих медиков. У нас была хорошая практика – раз в месяц мы собирали педиатрическое общество, чтобы все педиатры города, удаленных поселков знали друг друга, чтобы могли общаться, созваниваться. Это нормально и правильно, когда участковый врач знает врача стационара и может с ним проконсультироваться. Это ведет к снижению ошибок. У нас никогда не было задачи кого-то сделать крайним, виноватым. Такие встречи нужны, чтобы выявить слабые стороны взаимодействия, понять, почему была поздняя госпитализация, почему был неверно поставлен диагноз и прочее.

  • – Вам приходилось все держать на личном контроле, о вас всегда отзывались как о строгом, но справедливом руководителе. Дома вы такая же?

– Нет, как раз домашние дела нередко страдали от переизбытка работы. Иной раз идешь домой и не помнишь, купила хлеб или нет. Мне повезло с мужем – Владимир оказался на редкость понимающим и всегда помогал по хозяйству, хотя я считаю, что именно для женщины дом и семья должны быть на первом месте. Но работа отнимала много сил и времени, а представить себя не врачом я просто не могла. Мне казалось, видя, насколько это непростая профессия, Юрий, сын, и не подумает быть врачом, поэтому, когда он собрался поступать в медицинский, я удивилась, но отговаривать не стала. Есть призвание, и нужно ему следовать. Не каждому суждено стать врачом. Должен быть талант – и это не только правильный выбор стратегии лечения, это еще и умение дать человеку надежду, что все будет хорошо.

Комментарии (6)

1000

Авторизоваться:

Любитель прессы

"спасение жизни не может быть услугой" - золотые слова! Спасибо, что ещё есть такие люди, хотя бы в медицине. Жаль, что в образовании такого не говорят. Сейчас школа оказывает услуги по обучению и вряд ли после таких "услуг" вырастут врачи (как Людмила Михайловна), космонавты, учёные, изобретатели. Сейчас, как говорил Фурсенко нужны потребители (барахла на распродажах).......

Максим Моксин

Людмила Михайловна, спасибо вам! Я конечно многого хочу, но в идеале вам быть теперь депутатом и пытаться поднимать проблемы наверх.

Гость

спасибо

йода

В кои-то веки в СМИ города написали о реальном положении дел (хоть и смягчили тот момент, что уничтожение медицины ведется вполне себе целенаправленно). Хорошая статья!

Бийчанин

Отличное интервью! Побольше бы таких! Людмиле Михайловне браво. Не побоялась сказать всё как есть. За то её всегда и уважали.

Иван

Можно сказать: интервью года! А вернее даже - десятилетия. Без слезливости о трудностях, без пафоса о достижениях и правдиво о времени. Ответы образованного человека, врача и грамотного руководителя. Спасибо, Людмила Михайловна. Само-собой, нынешним интервьюируемым до Вас не дотянуться по известным всем причинам, но и их враньё после второго вопроса читать просто невозможно. Наталье Каршевой тоже - спасибо.