Проблему правовых коллизий по вопросу использования ветровала обсудили в рамках большого круглого стола в АКЗС 16 июня
Алтайский край вновь призывает федеральные власти приравнять ветровал к валежнику – недревесным лесным ресурсам, для заготовки которых не нужно специальных разрешений. Это позволило бы людям использовать погибшие деревья в хозяйстве, а также защитить леса от вредителей и пожаров. Проблема обрела особую остроту после урагана в ноябре 2023 года, но из-за правовых коллизий граждане не могут без угрозы штрафа заготовить древесину, которая буквально гниет у них под на глазах, а арендаторы не заинтересованы в том, чтобы ее убрать. В конце концов ситуация ведет к социальной напряженности, поскольку очередь за древесиной в районах с каждым годом только растет. Все это обсудили в рамках большого круглого стола в АКЗС, сообщает «Толк».
Уточняется, что ветровалом по закону считаются деревья, вывернутые из почвы вместе с корнем, и это его ключевое отличие от валежника, который тоже может появляться в результате стихии, однако корни при этом остаются в земле. И если валежник можно собирать в лесу свободно, то заготовка ветровала юридически выглядит как незаконная рубка или хищение древесины, даже если фактически дерево не представляет никакой товарной и биологической ценности.
И теперь, в ходе круглого стола краевого парламента, обсудили еще одну попытку достучаться до федерального уровня. На обсуждение пригласили глав наиболее пострадавших от стихии районов, специалистов краевого минприроды и столичного эксперта – лидера Российского экологического общества Рашида Исмаилова.
«И федеральный, и региональный законодатель сегодня понимают, что нужно соблюсти баланс между сохранением леса и учетом интересов местных жителей. Если в этой древесине есть элементы деловой и можно из нее что-то сделать – разумно сегодня дать людям эту возможность», – отметил Рашид Исмаилов.
Как пояснил председатель профильного комитета АКЗС Сергей Серов, парламент будет предлагать Госдуме и Правительству РФ два варианта: или самостоятельно отнести ветровал к недревесным лесным ресурсам, или дать регионам полномочия самим регулировать этот вопрос. По словам Сергея Серова, ежегодно в лесах Алтайского края образуется более 100 тыс. кубометров ветровала.
Уточняется, что по существующим нормативам на «списание» ветровала уходит до полугода. Так, сначала нужно провести лесопатологическое обследование, а затем – внести изменения в лесной план и в объемы рубок. В итоге арендаторы лесных участков попросту не заинтересованы в наведении порядка. И даже если убирают деревья, то делают это с большой неохотой, так как из-за длительности процедуры оформления ветровал утрачивает деловую ценность. В лесах, подведомственным краевым учреждениям, расчистка ветровала проводится, однако тоже не так быстро, как хотелось бы, отметил замначальника регионального управления лесами Александр Хомутов.
На обсуждении также отметили, что из-за ветровала оказались перерезаны проезды спецтехники, что приводит к уязвимости лесов при пожарах. Так, нередко ветровал лежит прямо под ЛЭП и может вспыхнуть от любой искры при перехлесте проводов, заметил глава Завьяловского района Юрий Ходунов. Еще одна проблема – риск распространения болезней и вредителей.
Участники круглого стола заметили, что, если послабления по ветровалу все-таки будут приняты, у ситуации может быть и обратная сторона, когда люди начнут злоупотреблять своим правом на заготовку таких деревьев. Поэтому от нового закона ожидают четких определений и формулировок.
«То же, кстати, касается и валежника – есть прецеденты, когда недобросовестные и незарегистрированные предприниматели используют его в своих коммерческих целях, выдавая эту транспортировку как для личных нужд. Конечно, не должно быть так, чтобы ветровал использовался для продажи – это чисто бытовая история», – заключил лидер Российского экологического общества Рашид Исмаилов.
