Алкогольная зависимость почти всегда приводит к потерям
Когда бийчанка Мария впервые за долгое время спокойно посмотрела на себя в зеркало, привычной прически уже не было. Волосы пришлось практически полностью сбрить машинкой: так оказалось проще скрыть следы того, что сделал бывший сожитель, пока она лежала почти без движения с переломанными ребрами и поврежденным легким. А всему этому кошмару предшествовал большой загул с подругой.
Без дна или бездна
В наркологический диспансер женщина попала не сразу: сначала была хирургия, где врачи спасали ей жизнь после жестокого избиения, а уже потом – лечение от алкогольной зависимости, чтобы сохранить детей и себя саму. Но эти два события она сегодня почти не разделяет – одно стало логичным следствием другого. История отношений Марии (имя изменено, – прим.ред.) с бутылкой началась как и у многих, с желания заглушить стресс, преодолеть усталость и хотя бы ненадолго остановить эмоциональные качели из-за отношений с сожителем. Так произошло и в тот день: поехала к подруге, посидели с ней, выпили. На следующее утро, уверяет бийчанка, она «уже была трезвой». Однако домой неожиданно приехал бывший сожитель, с которым они прожили вместе тринадцать лет.
– Он ворвался в квартиру, не знаю, в каком сам состоянии был, пьяный или нет. Ударил один раз, попал по старым переломам (первый раз он избил ее в 2017 году, – прим. ред.), сломал ребро, задел легкое. Потом в больнице сказали, что у меня пневмоторакс, – вспоминает женщина.
Но этим все не закончилось, пока Мария практически не могла двигаться и с трудом дышала, мужчина решил унизить ее еще сильнее.
– Когда я лежала, он взял ножницы и начал выстригать волосы, потому что хотел сделать меня лысой, некрасивой, чтобы никто на меня не посмотрел. Как и до этого говорил мне одну и ту же фразу: «Если не со мной, никому ты не достанешься», – признание дается тяжело и голос начинает дрожать. – Забрал ключи от моей квартиры и практически не отходил ни на шаг. Даже начал говорить, что нам обязательно нужно расписаться. Я ему подыгрывала, соглашалась со всем, потому что понимала: сейчас главное – выбраться и получить помощь.
Она уговорила сожителя заехать к ней на работу, якобы, за документами для ЗАГСа, там коллеги сразу оценили ситуацию и Марию увезли в больницу. Именно руководство помогло женщине окончательно разорвать отношения с сожителем, который много лет держал ее в страхе. Пока она проходит лечение, ее троих детей – 13, 10 и 6 лет временно определили в социально-реабилитационный центр для несовершеннолетних «Надежда». Сегодня Мария уже написала заявление в полицию, возбуждено уголовное дело.
– Когда он понял, что ему может грозить срок за причинение тяжкого вреда здоровью, сразу стал спокойнее, а до этого говорил, что меня вообще «надо было добить», – говорит она.
Во время разговора с этой пациенткой наркологического диспансера вдруг понимаешь, что самое тяжелое для этой женщины было признать собственную роль в произошедшем. Она не снимает ответственности с человека, который ее избил, но и не пытается сделать вид, что алкоголь не влиял на ее жизнь.
– Да, я много выпивала, – говорит она и задумывается, отвечая на вопрос «Почему?». – Наверное, потому, что все копилось: старшая совершеннолетняя дочь, бывало, начудит. Постоянные переживания, усталость, и я позволяла себе так расслабиться. Мне казалось: один вечер ничего не изменит. Где-то моя, как сама говорю, дебильная голова убеждала, что можно посидеть, выпить на праздник, и ничего страшного не случится.
Сейчас, когда с женщиной поработали специалисты наркодиспансера, уже рассуждает иначе:
– Алкоголизм – это болезнь, самому с ней не справиться. Можно сколько угодно говорить себе, что контролируешь ситуацию, но без психологов, врачей, социальных работников очень трудно выбраться, – уверена она. – Я ведь и раньше уходила от него, потом возвращалась. А сейчас поняла: если снова это сделаю, второго шанса уже не будет – дети останутся сиротами.
«Коньяк? Я вообще не пью!»
Каждый день в наркологический диспансер поступают люди, жизнь которых буквально висит на волоске. Последние два года подразделение принимает не только пациентов с алкогольной зависимостью, но и людей с тяжелыми неотложными состояниями – психозами, нарушением восприятия, выраженным возбуждением, когда человек представляет опасность и для себя, и для окружающих. Поэтому лечение начинается не с разговоров о здоровом образе жизни, а с элементарного – ее спасения.
Самых тяжелых пациентов помещают в палаты интенсивного наблюдения. Если возникает необходимость, их даже фиксируют, чтобы предотвратить попытки причинить вред себе или медицинскому персоналу. За состоянием круглосуточно следят санитары и медицинские работники, а в палатах установлены камеры видеонаблюдения. Увы, нередко родственники привозят человека слишком поздно.
– К сожалению, бывает, что уже ничего сделать невозможно: совсем недавно умер мужчина, которому было всего 36 лет. Если бы его доставили хотя бы на сутки раньше, шанс побороться за жизнь был бы значительно выше, потому что пока у организма есть ресурс, человеку можно помочь, но этот запас не бесконечен, – рассказывает Сергей Казанцев, заведующий наркологическим отделением.
Даже если пациента удается вывести из тяжелого состояния, это вовсе не означает, что лечение завершено. Последствия длительного запоя исчезают не сразу, организму требуется от двух до четырех недель, чтобы восстановиться после тяжелой алкогольной интоксикации. Лишь когда нормализуется сон, уменьшается тревожность и человек начинает адекватно воспринимать происходящее, его переводят из палаты острых состояний в отделение для выздоравливающих. Именно тогда происходит то, что специалисты считают самым важным, переломным моментом.
– У человека появляется желание жить. Он начинает понимать, где находится, вспоминает, что произошло, осознает последствия своих поступков. Только после этого можно говорить о следующем этапе – реабилитации. Именно там начинается настоящая работа над выздоровлением, а не просто снятие симптомов болезни, – продолжает Сергей Григорьевич.
Однако до этого этапа доходят не все – многие пациенты оказываются в реабилитации только по решению суда, органов опеки или других государственных структур. Добровольно лечиться соглашаются единицы и причина проста: зависимость постепенно лишает человека способности критически оценивать собственное состояние. Пока болезнь продолжает убеждать его, что «в любой момент можно остановиться», необходимости что-либо менять он не видит.
Специалисты бийского наркодиспансера подмечают еще одну вещь – алкоголизм давно перестал быть проблемой исключительно тех, кто оказался на социальном дне. За годы работы учреждения, здесь лежали пациенты самых разных профессий и судеб – от людей без образования до обладателей ученых степеней, от рабочих до успешных предпринимателей, которые после выписки спокойно покупали автомобили стоимостью в несколько миллионов рублей. Алкоголь не выбирает по уровню достатка, профессии, возрасту или образованию, говорит заведующий отделением, перед зависимостью – все оказываются в одинаково уязвимом положении.
Возвращение
Если в остром отделении врачи буквально спасают человека, то дальше начинается работа, которая гораздо сложнее обычных медицинских процедур. Снять интоксикацию, восстановить сон, нормализовать давление и работу внутренних органов – лишь половина дела. Гораздо труднее изменить мышление человека, который долгие годы привык решать любую жизненную проблему одним способом – алкоголем.
Какого-то «особенного» алкоголя, который быстрее приводит к зависимости, не существует, уверен Денис Карышев, социальный работник наркологического диспансера. Пиво, коктейли, вино, крепкие напитки – разница лишь в скорости, с которой болезнь будет прогрессировать.
Кстати, похожим образом развивается и наркотическая зависимость – многие начинают с так называемых «легких» наркотиков, убеждая себя, что в любой момент смогут отказаться, однако постепенно переходят на более тяжелые вещества. Например, сегодня в отделении проходит реабилитацию мужчина, который впервые попробовал наркотики около двадцати лет назад. Последнее десятилетие он практически непрерывно употреблял синтетические психоактивные вещества. На лечение пришел самостоятельно, потому что, как признался специалистам, устал жить.
– Он говорит очень простую фразу: «Я и умереть не могу, и жить так больше не хочу». Для нас это уже большой шаг – значит, человек начал понимать, что самостоятельно выбраться не получится, – рассказывает Денис Карышев. – Каждый пациент приходит со своей трагедией: одни потеряли здоровье, другие – работу, третьи – семьи.
Есть женщины, которых уже лишили родительских прав на нескольких детей, теперь они проходят лечение, чтобы сохранить хотя бы тех, кто еще рядом. Есть совсем молодые пациенты, которым чуть больше двадцати лет, но они уже понимают, что болезнь начинает управлять их жизнью.
По словам специалиста, в последние годы появилась и обнадеживающая тенденция.
– Молодежь сейчас значительно чаще выбирает здоровый образ жизни, – делится Денис Николаевич своими наблюдениями. – Если сравнивать с тем, что было десять-пятнадцать лет назад, разница просто огромная.
Вместе с тем специалисты все чаще замечают и другую закономерность – практически все пациенты выросли в семьях, где употребление алкоголя считалось обычной частью жизни. Один парень из деревни, проходивший здесь лечение, вспоминал, как отец каждый вечер после работы обязательно выпивал «с устатку». Для его сына это тоже стало нормой, которую он потом перенес во взрослую жизнь.
– Он искренне не понимал, как после тяжелой работы можно прийти домой и не выпить. Для него это естественный сценарий, который он видел с детства, и не представляет, что «с устатку», то есть от усталости, можно почитать книгу, прогуляться, заняться любимым делом, а не выпить. Его этому просто никто не научил, – эмоционально объясняет Денис Карышев.
Интересно, что не менее опасными оказываются и такие положительные события, как большие праздники, свадьбы, дни рождения, Новый год и прочие. «Ну вот, день взятия Бастилии впустую прошел!» – сокрушается дед Митя, в исполнении актера Сергея Юрского в любимом многими фильме «Любовь и голуби».
– Да, почти все наши пациенты очень чтят традиции, считают, что «это святое», – улыбается Анастасия Котельникова, медицинский психолог отделения стационара. – Говорят, «сорвалась, потому что были поминки, грех не выпить». Или «Как в Новый год не поднять бокал шампанского?».
После завершения стационарного лечения работа с человеком только начинается. Анастасия Юрьевна объясняет, что в первые дни разговаривать с пациентом о причинах зависимости практически бессмысленно, лишь когда состояние стабилизируется, к работе подключаются психолог, психотерапевт, социальный работник, назначаются физиотерапевтические процедуры. Особое внимание специалисты уделяют женщинам, у которых органы опеки изъяли детей. За месяцы разлуки эмоциональная связь между мамой и ребенком практически исчезает, иногда первая встреча становится настоящим потрясением для обеих сторон.
– Мы организуем встречи наших пациенток с детьми в доме ребенка и в социально-реабилитационном центре для несовершеннолетних «Надежда». Самое страшное – когда ребенок уже не узнает маму, – рассказывает Анастасия Котельникова. – Но бывает и наоборот – воспитатель выводит детей на прогулку, а мама проходит мимо. Ей вслед кричат: «Вы своего ребенка не узнали, мамочка?». Потерять эту связь очень легко, а восстановить – невероятно трудно.
Когда человек завершает курс реабилитации, работа не заканчивается – дальше его сопровождают специалисты амбулаторно-поликлинического отделения. Наталья Петрова, медицинский психолог поликлинического отделения, признается, что особенно часто ей приходится разговаривать с женщинами – одних к бутылке привели тяжелые семейные обстоятельства, другие годами жили в состоянии эмоционального выгорания, третьи просто не научились отдыхать иначе.
– Если мужчина чаще замечает разрушение здоровья, то для женщин болезненным становится изменение собственного отражения в зеркале. Природа создала женщину красивой, но длительное употребление алкоголя очень быстро меняет внешность: черты лица грубеют, кожа стареет, меняется фигура. Многие пациентки впервые по-настоящему задумываются о лечении именно тогда, когда перестают узнавать себя, – приводит примеры из практики Наталья Петрова.
История Марии пока не закончилась, но сегодня впервые за много лет она честно признается себе: болезнь нельзя победить силой воли за один день.
Врачи говорят, что зависимость – хроническое заболевание, которое нельзя вылечить окончательно, но с ним можно научиться жить так, чтобы однажды перестать просыпаться с мыслью о новой бутылке.
