Судмедэксперты назвали причину смерти младенца в новосибирском роддоме
Жительница Читы забеременела в 2025 году: УЗИ показало, что она ждет двойню. Но после второго скрининга врачи стали подозревать у одного из детей врожденный порок сердца с дефектом межпредсердной перегородки и аномальным дренажем легочных вен. Тогда они сказали, что ребенку нужна операция, сообщает "КП-Новосибирск".
Супруги нашли в Новосибирске клинику, которая готова была провести операцию младенцу после родов, оформили квоту. В ночь на 27 ноября женщина родила, и врачи сообщили, что у одного из новорожденных есть другой порок сердца и забрали в реанимацию.
- Неонатолог родового отделения сказала, что операция не нужна, потому что аномальный дренаж аорты не подтвердился. Ребенок сутки провел в реанимации, его перевели в отделение патологии новорожденных. Я волновалась, звонила в медцентр, где должна была пройти операция. В роддоме мне объясняли, что диагноз изменился, а значит, нужно подавать на новую квоту, на это требуется время. Хотя на самом деле новой квоты не требовалось. На третьи сутки у малыша закрылся артериальный проток, врач сказал, что это хорошая новость. Но для ребенка это значило, что операция должна быть проведена экстренно, — рассказала жительница Читы.
По словам матери, ребенку стало хуже после закрытия артериального протока, он сам не мог дышать. Ему надели кислородную маску. Но вскоре у новорожденного нашли больничную пневмонию, стали колоть три вида антибиотиков.
Спустя восемь дней женщину выписали из больницы с одним ребенком, второй - остался в реанимации. 17 декабря мама позвонила врачу, он сообщил о смерти ребенка.
- На вскрытии патологоанатом назвала причину смерти моего сына: легочная гипертензия, вызванная врожденным пороком сердца: гипоплазией дуги аорты, дефектом межпредсердной и межжелудочковой перегородок. Диагноз пневмония не подтвердился, Паша ей не болел. У моего малыша в три раза выросло давление, у него случилось кровоизлияние в мозг, он был весь в синяках от капельниц и датчиков. Получается, нужно было сразу делать операцию, и мой сын был бы жив, — уверена женщина.
Семью поддержали родные и близкие. После похорон жительница Читы написала главе СКР Александру Бастрыкину, в Генпрокуратуру РФ, в Минздрав РФ, следователи назначили проверку.
Со слов мамы погибшего ребенка, ни роддом, ни клиника не признавали ошибок в действиях врачей. Региональный минздрав и Росздравнадзор также не нашли нарушений.
- Через три месяца прислали результаты судмедэкспертизы, к причинам смерти добавился неонатальный сепсис, другими словами — заражение крови. Изначально у сына подозревали трахеит очаговый, серозный гепатит, серозную пневмонию и продуктивный энцефалит, но ничего из этого не подтвердилось. Только из документов я узнала, что моему ребенку переливали кровь. По закону врачи должны были получить у меня разрешение. Но тогда мне никто даже не позвонил. Ему также ставили пупочный катетер без разрешения родителей, — рассказала женщина.
Как рассказала мама погибшего ребенка, малышу могли повредить трахею либо легкие, когда подключали ИВЛ. Также она говорит, что есть много несостыковок в документации:
- Врачи написали сыну целых три вида пневмоний, не могли определить точно. Про порок сердца писали разное: то закрытый артериальный поток, потом открытый, потом опять закрытый. Написали, что делали урофлоуметрию — на самом деле они просто взвешивали подгузник полный и пустой. Есть документы, где указаны замеры давления: то на ручке, то на ножке. Хотя замеры должны были проводиться и там, и там. Тимус у ребенка был поврежден из-за постоянных рентгенов, их делали каждый день. Такое ощущение, что над моим сыном ставили опыты, ни о чем меня не спрашивая, — рассказала женщина.
Жительница Читы направила документы следователю СУ СКР по Забайкальскому краю и нашла адвоката, чтобы подать гражданский иск в суд.
- Если врачи видели, что мой ребенок умирает — почему экстренно не направили в клинику, где спасают детей с врожденным пороком сердца? В документах нам написали, что роды были рекомендованы вблизи нужного медцентра, но до единственной такой клиники 24-27 километров! Мы готовы были на все, нашли бы любые деньги, оплатили бы вертолет санавиации — лишь бы спасти ребенка! Они смотрели, пока мой ребенок умирал, и я хочу, чтобы они понесли справедливое наказание, — говорит мама погибшего ребенка.
